Пришел заказ из Англии на десять скульптур танцующей Улановой — Ирина Трумпит откладывает на месяц отпуск, потому что она «специалист по Улановым», Заказала Федеративная Республика Германии двадцать фарфоровых самоваров (скульптор А. И. Борисов) — их некому делать, кроме Березкина. Эти люди овладели самым высоким мастерством в своем деле и достигли положения. Заметьте, речь идет не о внешнем положении, не о зарплате, а об одном лишь внутреннем сознании незаменимости и высокой значимости своей личности. Человек хочет быть личностью. Березкин не отдает своего права быть именно Березкиным, а не неким затерявшимся иксом-игреком. Оп не меняет это право на материальные ценности. Повод для размышлений социологу. Разве не встречали мы кандидатов наук, перевозящих мебель в Трансагентстве? Или инженеров с дипломами, работающих слесарями в фирме «Невские зори»? Это что я?е, все плохие люди, которые деньги почитают превыше всего? Нет. Это люди, у которых но тем или иным причинам неудачно сложились отношения с избранным делом, именно неудачники, духовный капитал которых в их профессии достаточно низок. Там же, где духовные влончепия велики, где моральные акции человека стоят высоко, там профессии так легко не меняются. Такой вот «идеалистический» взгляд па вещи приобретаешь, наблюдая за Иваном Березкиным. Начинаешь думать о примате духовного начала.

А есть на других фарфоровых заводах такие вот Вани Березкины? Достаточно ли типичный описан случай?

Нет, случай описан не типичный. То есть в широком,

общечеловеческом смысле -.....как человек, нашедший свое

место в жизни, — это случай, может быть, и типичный, но в узкопрофессиональном смысле — нет. Нет такого Вани Березкина, как нет такого производства — большие вазы, большая скульптура, большие блюда. Нет такой Иры Трумпит или Ани Павловой, как нет и такого производства — небольшая скульптура, небольшие, сложной конфигурации вазы. Нет ни на одном заводе такого живописца, как Александр Волков, потому что нигде не делают миниатюры на фарфоре. И здесь можно сказать: вот какое особенное производство на заводе и какой особенный завод. Это верно, как верно то, что завод особенный до тех пор, пока работают на нем такие особенные люди: Воробьевский, Олевская, Борисов, Березкин, Трумпит — всех не перечислить. Эти люди способны выучить, пристрастить к своему делу десятки других. Они способны стать основой более широкого производства шедевров. Если же производству будет угодно выпускать лишь копеечные чашки, если производство будет носить массовый характер. - сами березкины додерясатся до пенсии, но новых, молодых березкиных они па свет не произведут. И прервется традиция, и позабудут то, что знали, и даже если

захотят потом сделать вещь неординарную, никто не будет знать, как ее сделать. А пока живы люди, умеющие и знающие, как это делать, производство таких вещей должно расширяться, оно должно стать для завода профилирующим, должен расширяться круг людей, производящих шедевры.

Есть Красная книга природы. Но разве природа — наше единственное богатство? Охрана природы вызвана соображениями практическими — всякому ясно, что без чистого воздуха и без чистой воды мы просто умрем. Но мы не умрем без культуры. Однако каким будет наше существование?

Фарфоровый завод имени Ломоносова должен быть занесен в красную книгу национальных сокровищ. Он — наше национальное достояние.