А вот и еще одна «патентная ссылка» на более отдаленный по времени источник. Древнеримский историк Диодор Сицилийский писал о приемах обработки железа древними испанцами так: «Орудия, как для нападения, так и для защиты своей, народ сей приготовлял странным образом: он зарывал листовое железо в землю, оставляя там его до тех пор, пока слабые частицы железа не разрушались; потом из оставшихся твердых частей делал прекрасные мечи и другое для войны необходимое оружие. Таким образом приготовленное оружие перерубало шишак, щит и само тело и кости человека...»
Русский металлург П. П. Аносов, изучивший все европейские патенты, относящиеся к вопросам коррозии, пи-
сал: «Железо может быть улучшено способом, употребляемым в Японии и вообще в Азии,— продолжительным сохранением в воде или земле». То же самое утверждал шведский философ и путешественник Э. Сведенборг (1688—1772): «...японцы куют стержни из железа, которое они выдерживают в болотистых местах до тех пор, пока оно не покроется ржавчиной. Затем его выкапывают, снова куют и снова закапывают. Так до 8 лет, пока металл полностью не будет разъеден солями в болотной воде. Оставшийся металл и есть сталь. Из этого «заржавленного» железа они изготавливают свое оружие  и   утварь».
Грузинские оружейники начала XIX в. Ефрем и Ках-раман Елизарошвили, сваривая хорошо проржавевшие подковы, делали заготовки и выковывали из них булатные клинки, которые, по воспоминаниям современников, «рубили гвоздь, как сахар».
Полусонно полизывая в подземной тиши свое любимое железное «эскимо», ржавчина, можно сказать, смакует каждый атом железа, но довольно брезгливо относится к атомам углерода, которые в том или ином количестве содержатся в любом железе, восстановленном из руды, с помощью угля. Эта невкусная «копоть», не приставая к изощренно избирательному языку Ржавчины, остается в самом поверхностном слое эскимо и копится там по мере того, как последнее тает. А ведь именно углерод, как мы знаем, превращает мягкое железо в твердую сталь. Это он при нагревании железа до белого каления растворяется в его кристаллической решетке, а при быстром охлаждении — закалке — стремится выделиться обратно в виде карбита железа, но, запутавшись в решетке, так ее напрягает, что твердость ее, как и твердость напрягаемой мышцы, возрастает во много раз.