Как-то Соколов зашел в лабораторию в один из вечеров и увидел, что Стукалина и Тараева уныло рассматривают массу: «Пробуем новую композицию». Эта композиция была двенадцатой или тринадцатой. А проба, наверное, тысячной. Залили новую массу в форму и ахнули. После отливки форма была целиком изъедена. С таким трудом найденная масса оказалась на поверку злой и агрессивной. Она разъедала форму. Попробовали один из способов отмучивания и, когда показалось, что масса подобрела, стали качать ее в форму. Качают, а она не качается. Что такое? Сунулись, а трубы-то нет. Масса съела всю алюминиевую трубу. Началось усмирение массы.

Когда, наконец, был утвержден окончательный вариант технологии, когда готовая масса стояла перед ними, еще жидкая, ничем не напоминающая фарфор, который мы привыкли видеть у себя дома, похожая скорее на молочный суп, чем на фарфор; когда его залили в формы и он покорно принял указанный человеком вид, тогда костяной фарфор поместили в печь. Все собрались в лаборатории, готовое изделие должно было выйти из печи. Все ожидали увидеть тонкую прозрачную чашку, они-знали об этой воображаемой чашке всё: и какой толщины должны быть ее стенки, и как они должны светиться, и какой оттенок должна нести ее белизна, - а вышли спекшиеся лепешки. Эти лепешки лежали на столе, и их рассматривали деловито, без тени разочарования. Было ясно, что фарфор капризничает. Ему не нравится режим обжига, его не устраивает температура, он любит точность, ему нужен точный температурный режим. За дело теперь должны приняться электрики. Только электрическая печь может поддерживать высокую точность обжига.

Но еще до того как была создана новая печь, удалось обжечь первую чашку, тонкостью своей напоминающую восточный фарфор. Они не привыкли к такой легкости фарфора. Ои, по сложившимся о русском фарфоре понятиям, обязательно должен быть весомым, плотным. А здесь — толщина бумаги. Хрупкость этого нежного фарфора внушала опасения. Его брали бережно, медленно поворачивали, смотрели на свет. Потом с этой чашкой Соколов поедет к министру, поставит ее на стол и скажет: «Вот он, костяной фарфор».

Тогда-то и наступит время принятия решений. Пока месяцами, годами несколько человек открывали новый; фарфор, это было групповым занятием. Оно требовало терпения и сосредоточенности. Теперь настало время смелых решений и энергичных действий. Комнатный цветок следовало высадить в открытый грунт. Следовало решиться на создание нового цеха, строительство новых машин, комплектование штатов, получение плана. Надо было рисковать.