Сын Иулиана Иванова не был приземленным человеком. Ему мало было только потряхивать, размалывать, смешивать и процеживать, ему хотелось создавать. Можно предположить, что были обстоятельства, которые дали толчок этой тяге. Может, это была встреча с девушкой — у человека тонкого, жизнь которого вращается по одному и тому же кругу, среди тех же людей и дел, у человека здорового, пылкого (а юность всегда пылкая, редко когда она бывает вялой) обязательно должна быть такая встреча. Можно допустить, что эту встречу юноша хотел как-то отметить. Фарфоровые цветы были в моде, ими увлекались, они стоили дорого и в прямом и в переносном смысле. В глазах любой, даже богатой девушки это был необычайный подарок. Молодой человек мог сделать такой подарок сравнительно легко, достаточно ему было вылепить цветок. Белый букет Иванова начинался с цветка. Девушка придумана. Это наиболее вероятная, наиболее правдоподобная версия, самый распространенный вариант. В пользу этого варианта говорит тот факт, что Иванов не был женат. Правда, он жил под одной крышей с одной женщиной, но не был обвенчай с нею. В жизни Иванова не было счастливой истории, которая в те времена обязательно завершалась плавным, как в замедленном кино, движением девушки в венке из маргариток во вскипающей на плечах фате. Счастливой истории не было. Естественно предположить, что была несчастливая. И можно допустить, что белый букет — это несостоявшийся свадебный букет Петра Иванова, его несбывшаяся мечта. Допущение, быть может, и банальное, но в нем больше поэзии, чем в истории с рублем. А без поэзии рассказ об Иванове обойтись не может. Ведь не создал же белый букет человек сухой и прозаический. Сухой и прозаический создаст массу, но не букет.

...Первый цветок был создан из заводской массы и казался искусственным. К тому же при обжиге цветок повело, и судорожно сведенные лепестки мало чем напоминали живые. Но Иванов не был разочарован. Ои догадывался, как и чем можно укрепить массу, чтобы она увереннее держала форму. Та масса, которой пользовался его отец, слишком боялась огня, была слишком податл ива. Чтобы сделать цветок, он должен был создать новый вариант массы, сделать ее мягкой, нежной и в то же время устойчивой к огню.

Он внимательно присматривался к тем цветам, что уже делали на заводе. Эти цветы оплетали вазы и кувшины, украшали рамы для зеркал и подсвечники, покрытые глазурью, они были ярко раскрашены и издали похожи были на рой бабочек, опустившихся на фарфоровую вещь, да так и замерших на ней.