Чтобы рисовать на фарфоре, нужны краски. Те краски, которыми пользуется Каравакк, для фарфора не годятся. Секрет фарфоровых красок — это как раз то единственное, что знал Гунгер. Но Гунгер неохотно раскрывал секреты. Создать краски и золото — тоже задача Виноградова. Синие, нетускнеющие цветы, зеленые ветки и травы, золотые гирлянды — все это не увядает благодаря вн-ноградовским краскам.

Запись в журнале за февраль 1750 года: «Чашку из глины красил, вишневую, зеленую и синюю краску нажигал в печи, так же и золото наводил. Вышли нарочито, особливо зеленая хороша».

Вот, кажется, осуществляется основная идея романа: порок давно наказан, наступает черед торжества добродетели. И первые удачи уже начались. И научные достижения уже внедряются в производство. И те, кого мы назвали «фоном», трудятся со все возрастающим энтузиазмом. Только странные вещи происходят с нашим положительным героем.

К нему приезжает кабинет-курьер за готовой фарфоровой табакеркой. Виноградов тихий и задумчивый сидит возле будки с караульным солдатом. Кабинет-курьер находит странным, что на него но обращают внимания и что никто не идет за табакеркой. Он настойчиво повторяет просьбу. Виноградов отмахивается. Кабинет-курьер, несолоно хлебавши, поворачивает в Петербург. Из Петербурга обратно он мчится вскачь. На руках у него инструкции: отобрать, запереть, запечатать, заставить, велеть.

«Все работные места и с поклажей запереть и запечатать, и одново ево никуда пе пущать, дабы с деспера-ции не сделал чему гибели разложением или сожжением или над собой какого зла... Заставить его делать посуду

из лучшей массы и обжигать белую и потом глазурованную».

Мы не знаем, как он ответил на это — «заставить», знаем лишь следующее распоряжение Черкасова: посадить на цепь.

В мае особый указ: «Зачатое делание порцелииа, милостива божией, в такую надежность по сие время пришло, что без сумнения уповать должно видеть опое в самом совершенстве и не в продолжительном времени».

В июне благодарность Виноградову за фарфоровые игольнички: «За очаровательные дамские ножки премного благодарен. Они вышли очень хорошо. Живой оригинал не может быть пропорциональнее. Каждый раз, как я буду употреблять одну из этих милых поясек, это не только наведет меня на поучительные мысли, но и напомнит об искусном авторе». Искусный автор сидит на цепи.